Sandrastudia.ru

Красота и Счастье
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Жена умерла при родах

Моя мать умерла при родах.

Разумеется, такое могло случиться и в США, и в Британии, и во Франции. Но случилось в СССР. В стране, где понятия о человеческом достоинстве, о личном комфорте, о гуманном обслуживании, в том числе и медицинском, были практически уничтожены. Где до сих пор показатели материнской смертности в три с лишним раза выше, чем в европейских странах.

Мужчин унижали в армии. Женщин — в родильных палатах. Роды — это был своеобразный обряд инициации, который проводила карательная советская гинекология.

Женщины передавали из уст в уста леденящие кровь истории о мучительных, болезненных и долгих родах, во время которых у них все обрывалось внутри (буквально). О том, как они лежали в палатах и орали благим матом, а к ним никто не подходил часами. Если и появлялась нянька, то лишь затем, чтобы обидеть: мол, че орешь, дура, не пугай людей, терпи. О том, что нельзя было приходить в роддом со своей одеждой. Что запрещалось иметь очки. Надевать трусы. Что рожениц, которых тошнило от боли, санитарки могли заставить убирать за собой — «вас много, а я одна!». Об общем отношении: рожающая женщина виновна уже потому, что залетела, а значит — трахалась, распутная, имела секс. Ну вот и отвечай теперь за это. Любишь кататься, люби и саночки возить.

Причем женщины, в большинстве, принимали эти правила игры. Не спорили, не писали потом жалоб. Старались перетерпеть и забыть.

Одна знакомая уже в наши дни рожала в государственной клинике, но по контракту. За три с половиной тысячи долларов США. По этому контракту ей была положена личная медсестра. Которая напрочь забыла о своих обязанностях. И когда явно начались осложнения, знакомую спасло лишь то, что при ней была подруга, которая заставила персонал прийти и что-то сделать.

В соседней же палате с полчаса надрывно орала молодая девушка. И вот та самая подруга, что оказалась вместо медсестры, нашла дежурную и попросила зайти к ней, проверить. Дежурная ответила что-то вроде «идитевжопу». Следующий кадр — минут через двадцать девушку из соседней палаты везли в реанимацию.

Эту рожавшую знакомую с контрактом оскорбляли все в той клинике (еще и за ее деньги). Да, она выбрала плохой роддом. И все же.

Самое интересное, что сразу после родов все вдруг стали с ней чертовски милы. И личная медсестра появилась внезапно.

Потому что это были не роды. Это было испытание. Ты должна пройти все муки и пытки. Такой женский персональный Перл Харбор.

Нельзя сказать, что эти варварские обряды справляли только в СССР. Патти Смит, певица, в автобиографии пишет о том, как ужасно с ней обращались, когда она в двадцать один год рожала в 1967-м в США. Ей пришлось узнать все, что думает персонал больницы о шалавах, которые беременеют без мужа.

Но уже давно американки и европейки рожают хоть без мужа, хоть из пробирки, хоть в пятьдесят лет — и это счастье, а не горе. Девушки не боятся ни двойни, ни тройни, ни возраста. Кесарево делают кому угодно по личной просьбе, а не в последнюю секунду, когда речь идет о жизни или смерти.

А в России гинекология до сих пор блюдет советские традиции.

Ладно, у нас есть чудесные врачи. Но речь о системе.

Считается, что обезболивание — плохо. И кесарево — тоже плохо. Несмотря на то что выросло уже несколько поколений детей, рожденных с помощью сечения.

Чтобы увидеть бездну, надо зайти на форумы для беременных. И сказать, что намереваешься родить в сорок лет с эпидуральной анестезией, а кроме того, не желаешь кормить ребенка грудным молоком.

И тебе немедленно пояснят, что только после десяти часов схваток, когда ты лежишь одна в холодной палате на грязных простынях, и после травмы внутренних органов и реанимации ты получишь право называться женщиной и матерью. А если не хочешь кормить грудью, ребенка у тебя вообще лучше отнять.

Да, в России мужчины бывают жестоки к женщинам.

Но нельзя не заметить, что и сами русские женщины очень жестоки друг к другу. Это совершенно общинная традиция. Иерархия с непременной дедовщиной (стоит ли сказать матерщиной?).

Всех удивляет какая-нибудь Елена Мизулина, чья фантазия выдает объективно антиженские законопроекты, но она сегодня всего лишь играет роль такой условной Главы Женской Половины. Она не чиновник, она — надзиратель на зоне.

Жестокость как основа иерархии, как принцип воспитания — это варварский устой тех времен, когда главной задачей было выживание в диких условиях. И это все еще работает в России.

Женщины здесь не поддерживают друг друга, а объединяются вокруг мужчин — и взаимодействуют по этим принципам.

Женщины-политики, которых мы знаем, — это ставленницы мужчин. Известные русские женщины нашего времени — это всегда чьи-то жены (или дочери).

Женщина интересна другим женщинам, только если она красива, хорошо одевается и у нее богатый муж (или папа), который может оплачивать ее красоту.

В основе женское русское сообщество — это гарем, внутри которого происходят свои интриги, склоки, где дружат против других. В России часто так бывает, что любовница и жена общаются — их союз держится на взаимной обиде на мужчину (до той поры, пока мужчина не выберет одну из них либо не бросит обеих).

И понятно, что в таком устройстве материнство должно стать подвигом. Чтобы собрать больше медалей за заслуги перед мужчиной. Родила легко и приятно — ну и какая ты героиня после этого? А если еще и немедленно вышла на работу и вернула форму, то это вообще не считается.

И если женщина во время родов набрала лишний вес и при этом не отсиживается дома в ужасе перед общественным суждением, то другие женщины будут порицать ее, не жалея на это ни сил, ни времени. Видимо, это тоже гаремное переживание — умение радоваться тому, что «соперница» (даже гипотетическая) больше (или временно) непривлекательна для мужчины.

Ну вот и получается, что русская женщина живет вовсе не для себя. Что все ее чаяния и амбиции устремлены на мужчину.

Поэтому женщины друг друга и не любят — даже в XXI веке они верят не в себя, а только в Мужчину Всемогущего. Который позволяет им всем сразу себя обожать и с удовольствием смотрит на женские бои, устроенные в его честь.

Как женщины в России умирают во время родов

В Ставрополе следователи проводят проверку в больнице скорой помощи. Там умерла молодая мать. В больнице она родила своего третьего ребёнка и через несколько часов скончалась. Родственники утверждают, что 33-летняя Тамара до того, как попала в роддом, была здорова.

— Она прекрасно себя чувствовала, все девять месяцев беременности была под наблюдением врачей, сдавала все анализы — всё было хорошо, — рассказывает Лайфу родственник погибшей (брат сестры) Семён Гаспарян.

Вечером 19 июня Тамару привёз в роддом муж Дэнис.

🔥Лайфхак: Простой способ сэкономить до 90% на перелетах

— По срокам нужно было рожать, но схватки ещё не начинались, нужна была стимуляция, — говорит Семён. — Врач решила, что не нужно передерживать, плод уже был большой. В районе 20:00 стали стимулировать роды. Последний раз Тамара общалась с семьёй около 21:30 по WhatsApp. Говорила, что всё хорошо, что начались схватки и что она скоро будет рожать.

В итоге, как потом выяснилось, Тамаре сделали кесарево сечение. Дэнис договорился с врачом Татьяной Бабенко, что если после родов Тамара будет не в силах написать, то врач сама отзвонится ему.

Читать еще:  Голая жена и дочь

— Дэнис в течение всей ночи пытался дозвониться врачу, но она не брала трубку. Около 7:30 утра муж собрался ехать в роддом, и тут врач позвонила ему и сказала, что с ребёнком всё хорошо, а Тамара умерла от тромбоэмболии, — продолжает Семён.

Это сложное слово означает, что на стенке сосуда образуется сгусток крови — тромб, который потом отрывается и попадает в циркулирующую кровь. Тромб закупоривает сосуд — и кровь перестаёт течь. Последствия зависят от того, какой сосуд закупорен. Например, тромбоэмболия сосудов головного мозга приводит к инсульту.

— Кесарево сделали в 1:30. Непонятно, что делали врачи в такой большой временной промежуток от родов и до утра. Знакомые медики рассказали, что Тамару после кесарева оставили в реанимации на два часа без присмотра — и она умерла от кровотечения, — говорит Семён.

По его словам, перед семьёй никто не извинился.

— Врачи вели себя ужасно. Они не приносили никаких извинений, не высказывали никакого сострадания, просто сказали, что такое бывает, — говорит Семён. — Тамаре было 33 года. Новорождённый мальчик сейчас живёт у бабушки. Родился крепкий, здоровый малыш весом 4,3 кг, похож на маму. Его назвали Дамир. Старшие дети — Тимур (11 лет) и Руслан (семь лет).

Лайф направил запрос в больницу, но ответа мы не получили.

Патологоанатомы постараются, чтобы о причинах смерти никто не узнал

Материнская смертность — это то, о чём постоянно отчитывается Минздрав. Этот показатель, по планам Минздрава, должен становиться лучше год от года. И он становится. Недавно, например, задержали главного патологоанатома Волгоградской области Вадима Колченко. Как выяснилось, он улучшал показатель «материнская смертность» — как мог.

Вадим Колченко подменил результаты вскрытия 29-летней Елены Мачкалян — в 2017 году у неё родился мёртвый сын, а через несколько дней умерла она сама. Патологоанатом установил, что Елена умерла из-за вирусной инфекции. Но в документах Колченко написал, что смерть наступила из-за проблем с печенью, которые были якобы уже давно.

При этом он подменил образцы печени Елены образцами умершего мужчины. Всё это стало известно только потому, что овдовевший муж Елены всеми силами добивался (и добивается до сих пор), чтобы было проведено расследование. А сначала даже возбуждать уголовное дело никто не хотел.

В общем-то, это всё, что нужно знать о медицинской статистике в России. Но если вы хотите узнать, как дела у Росстата и Минздрава, то у них всё хорошо. Как сообщалось , по данным Минздрава, за 2017 год материнская смертность снизилась на 27%. Если в 1990 году умирало примерно 48 рожениц из 100 тысяч, то сейчас примерно семь.

Лайф ранее рассказывал , как Минздрав занижает смертность от сердечно-сосудистых заболеваний — учёные из Центрального НИИ организации и информатизации здравоохранения провели на этот счёт настоящее расследование. Выяснилось, что умершим посмертно специально ставят неправильные диагнозы — например, сахарный диабет или нервные болезни.

Смертность от этих болезней на бумаге растёт, но Минздрав по ним особо публично и не отчитывается, зато смертность от сердечно-сосудистых заболеваний на бумаге снижается — и в связи с этим Минздрав себя нахваливает из года в год. Не исключено, что и с цифрами по материнской смертности происходит что-то похожее.

Новостей о смертях в роддомах немало. Всего несколько дней назад Лайф рассказывал о смерти жительницы Ростова-на-Дону. Ей было 25 лет, она родила первенца и через четыре дня умерла.

По словам близких, беременность у погибшей протекала хорошо. В назначенную дату ей сделали кесарево сечение, а после рождения малыша перевели в палату. Девушка почувствовала себя плохо сразу после родов, о чём сообщила врачам, однако те никак не отреагировали.

— Когда медики вспомнили о пациентке, Юлия была уже без сознания. Позднее впала в кому, — рассказали родственники роженицы.

В новостях обычно говорится о самом факте смерти и о предположениях родственников. Но если почитать материалы судов, куда потом передаются истории оборвавшихся жизней, то там всё уже разложено по полочкам. В этих историях ещё больше безнадёжности.

Врач признался, что не умеет делать операции

В апреле 2018 года Ершовский районный суд Саратовской области рассмотрел уголовное дело против акушера-гинеколога и анестезиолога больницы посёлка Дергачи. Если кратко, то они просто убили свою пациентку.

Женщина в апреле 2017 года родила первенца, после этого у неё началось маточное кровотечение. Акушер-гинеколог решил, что пациентке нужно провести выскабливание матки (для отделения от её стенок плаценты). Кровотечение продолжалось, и тогда врач начал операцию по частичному удалению матки. Как он позже признался, он посчитал, что нужно удалить всю матку, но не знал (!), как это сделать, поэтому решил удалить хотя бы часть.

Поскольку это звучит совсем уж невероятно, процитируем текст решения суда: «Им было принято решение о проведении надвлагалищной ампутации матки, при этом решение о проведении оперативного вмешательства в указанном объёме было обусловлено тем, что он не владеет техникой для полного удаления матки».

Перед операцией за мученицу взялся анестезиолог. Он назначил лекарства, которые нельзя применять при кровотечении, то есть сделал только хуже.

Женщина умерла от обильного кровотечения и остановки сердца. В тексте решения говорится, что перед операцией врачи не обратили внимания на анализ крови, а именно — на количество тромбоцитов. А ведь эти элементы отвечают за свёртываемость крови, то есть от их количества напрямую зависит мощность кровотечения.

Кроме того, было допущено ещё множество ошибок: пациентке не сделали УЗИ, ей повредили ключичные вены, не вызвали для её спасения медицинскую авиацию (для доставки в другую больницу), дали ей мало обезболивающего — так что она умерла ещё и в муках.

Суд дал врачам по два года ограничения свободы. Им запретили возвращаться домой позже 22 часов и покидать район без разрешения контролирующего органа.

Аппарат просто «не включился»

В марте 2018 года Биробиджанский районный суд Еврейской автономной области взыскал с Облученской районной больницы 1,5 млн рублей. Это компенсация за смерть пациентки — молодой матери трёх детей (в деле скрыто её имя — так делается для сохранения конфиденциальных данных, назовём её условно Наталья). Иск подала мама Натальи — её зовут Татьяна Николаевна.

Наталье сделали кесарево сечение. Всё прошло нормально, только анестезиолог долго не мог поставить катетер в вену. Во-первых, врачи «не нашли вен в локтевых сгибах». Во-вторых, анестезиолог «пытался поставить подключичный катетер, но несколько попыток увенчались неудачей». Наконец, решили ставить в яремную вену (на шее).

Через несколько часов после операции Наталья почувствовала себя плохо. Ей было трудно дышать, в горле, казалось, был ком, совершенно пропали силы. Пациентке поставили капельницу. Сначала ей вроде бы стало получше, но потом — ещё хуже. Наталью «положили на каталку, повезли в рентген-кабинет».

Это были решающие минуты — женщине нужна была немедленная помощь. И самая грустная деталь во всей этой истории — «рентген-аппарат не включился». Вот просто не включился, как будто это принтер какой-нибудь в библиотеке, а не аппарат для спасения, за которым должен быть строгий контроль и который не может взять и не включиться.

Наталью покатили дальше по больнице. Завезли в палату интенсивной терапии — и там у неё остановилось сердце.

Позже в больницу с проверкой приехали эксперты из Бюро судебно-медицинских экспертиз Управления здравоохранения Еврейской автономной области. Они пришли к выводу, что смерть «наступила в результате колотых иатрогенных (врачебных) повреждений подключичных вен», — так говорится в решении суда.

Читать еще:  Жена избегает близости с мужем

Анестезиолог пытался поставить в них катетеры — в результате вены были повреждены и в верхушки лёгких попала кровь. Развилась сердечно-лёгочная недостаточность.

«На данную причину смерти указывают обнаруженные при аутопсии (то есть вскрытии. — Прим. Лайфа) … наличие кровоизлияний в окружности подключичных сосудов, распространяющихся вплоть до околопозвоночной клетчатки верхних грудных позвонков, наличие воздуха в плевральной полости, спадение (ателектаз) лёгких с обеих сторон», — говорится в решении суда.

Представители больницы в суде пытались настоять на снижении компенсации или вообще её отмене. Они настаивали на том, что вина врача ещё не доказана в суде (в отношении него возбуждено отдельное уголовное дело).

— Если у нас происходят такие случаи — значит, качество работы Минздрава недостаточное, — отметил сопредседатель Всероссийского союза пациентских организаций Ян Власов. — Есть так называемое правило Джурана, из него следует, что низкое качество оказания медпомощи только на 15% зависит от квалификации специалиста и на 85% — от работы администратора. То есть подбор кадров проводится непрофессионально. Уровень ответственности врачей за неисполнение своего долга низкий, а уровень ответственности администраторов от здравоохранения, которые организуют процесс, вообще никакой.

Что можно посоветовать семье, у которой нет миллиона рублей на роды в элитной клинике или знакомого врача, которому они точно доверяют?

— Лучше попасть в крупное многопрофильное медучреждение, где много врачей, — сказал Ян Власов. — По возможности, люди должны готовиться к предстоящему событию. Женщина, когда встанет на учёт, может познакомиться со своим врачом-гинекологом и акушером. То есть лучше, если в роддоме она их уже не впервые увидит, а будет заранее знать, кто они и как себя ведут. И если пациентку что-то насторожит, то у неё хотя бы будет возможность попросить другого врача.

Также смотрите всевозможные рейтинги медучреждений и отзывы пациентов. Только не забывайте, что отзывы пишут обычно те, кто пострадал, а пациенты, у которых всё хорошо, просто идут домой и живут свой жизнью. Так что если у больницы пять плохих отзывов и ни одного хорошего, это не значит, что всем пациентам было плохо.

— Сейчас общественные советы при региональных департаментах и министерствах здравоохранения и граждане составляют рейтинги, — сказал Ян Власов. — Ориентировочно этим рейтингам можно доверять.

Но, к сожалению, пациент не всегда может себя защитить от врачебной ошибки.

— Тут скорее не вопрос, куда пациенту идти, а вопрос к организатору здравоохранения: «А есть ли, куда идти?» — отметил Ян Власов.

Смерть при родах. Для врачей это просто случай. (Беременным не читать. )

В их доме прямо при входе видишь фотопортрет: улыбающаяся семья в обнимку – Пётр, Юлия и их дочь Вика, и надпись: «Любовь такая лишь раз бывает…» Он — 34-летний водитель-дальнобойщик, занимающийся грузоперевозками, она – учительница истории. Он родом из Новоскольского района, из многодетной семьи, она — коренная белгородка. Они прожили душа в душу больше 10 лет, построили двухэтажный дом, растили дочь и очень хотели ещё детей. В августе этого года Юлии Можайцевой исполнилось бы 32 года. Теперь её нет, а муж остался с тремя дочерьми на руках, две из которых – малютки-близняшки. В конце мая этого года Юлия умерла при родах в областном Перинатальном центре.

Прошло уже полтора месяца со дня смерти жены, а Пётр всё не находит себе места, не может нормально работать. Написал письмо в АиФ, чтобы хоть как-то отвести душу, подробно рассказал всё, что произошло, при встрече с корреспондентом «АиФ-Белгород».

— Мы очень хотели второго ребёнка, но у Юлии долго не получалось забеременеть, — вспоминает он. – Хотели даже ехать в Москву на ЭКО. Потом, в ноябре 2007 года, когда узнали, что Юлия ждёт ребёнка, были безумно счастливы. А когда ещё на УЗИ нам сказали, что будет двойня, были просто в восторге.

С врачом Перинатального центра Светланой Райковой они познакомились в марте 2008 года, решили, что наблюдать за Юлией и оказывать помощь в родах будет она. Два раза в апреле и в мае Юлия лежала на сохранении в Перинатальном центре. К концу мая у женщины появились отёки.

Поскольку первую дочь она рожала через кесарево сечение, и учитывая, что ожидается двойня, врач рекомендовала заранее лечь в стационар. 30 мая Юлии стало плохо, её поместили в реанимацию. На следующий день Пётр общался с ней по телефону и услышал, что ей лучше. Но в тот же вечер 31 мая, около 18 часов, она сообщила мужу, что ей снова хуже. Это был их последний разговор. Около 21 часа ему позвонила Райкова и поздравила с рождением двух девочек, вес которых 2380 кг и 2090 кг – нормальный для двойни. На вопрос о состоянии жены врач ответила, что Юлия в реанимации, и сказала, чтобы он пришёл на следующий день часам к 11-ти, принёс минералку без газа и лимон.

— В 6 утра 1 июня я звоню в роддом, спрашиваю о жене, а мне говорят: «Лучше приезжайте», — вспоминает Пётр. – Мы с тёщей тут же выехали. Нас никто из врачей не встретил, а охранник у ворот говорит: «Вы родственники женщины, которую повезли в морг?» Потом вышел какой-то незнакомый врач, сказал, что у жены не выдержало сердце.

А вот Светлана Райкова так ни разу с родственниками и не поговорила.
— Все нам объясняли, что произошло, все приносили соболезнования и извинения, кроме неё! — возмущается Пётр Можайцев. – Мне говорили, что она испугалась, растерялась, что, когда поняла, что уже поздно что-то изменить, вызвала всех врачей, и они ночью мчались в роддом кто на чём. Я не виню врачей, делавших вторую операцию, которые пытались её оживить. Столько везде говорят о Перинатальном центре, а о нашей трагедии – ни слова!

9-летняя дочь Вика теперь для отца – поддержка и утешение. Она как-то сразу повзрослела, а раньше была такая беззаботная. За малышками ухаживает сестра Петра, 36-летняя Наталья, оформила на себя отпуск по уходу за детьми до полутора лет. Помогают и другие родственники. Так что сказать, что Пётр остался брошен один на один со своей бедой, нельзя. Но сам он не знает, как жить дальше.

— На похоронах мне говорили, мол, не раздавай юлины вещи до сорока дней, — говорит он. – Они не понимают, для меня это – как музей: откроешь шкаф, там её платья, духи, её запах, и кажется, будто она рядом.

Уезжая в командировку, Пётр вместо иконки берёт с собой фотографию жены.

— Она за мной ходила, как за малым ребёнком, — вспоминает он.- Когда уезжал, письма мне писала о любви и отдавала, когда возвращался. Никогда не повысила голос, ни со мной, ни с родителями ни разу – ни одного конфликта, жили в такой любви, что все завидовали.

«Никто не застрахован от смерти в родах»

— Случаи смертности, связанные с беременностью и родами, очень редки, но имеют особое социальное значение, это горе для семьи и близких людей, часто сиротами остаются дети, — говорит начальник управления медицинский проблем семьи, материнства, детства и демографической политики Наталья ЗЕРНАЕВА. — Смерть Можайцевой Юлии Вячеславовны в перинатальном центре областной клинической больницы, который является ведущим учреждением родовспоможения в области и где оказывается высококвалифицированная медицинская помощь женщинам с осложненными родами и тяжелыми заболеваниями, тяжело переживается всеми медицинскими работниками, причастными к ведению беременности и родов.

Читать еще:  Леонова жена цыганова

В департаменте здравоохранения и социальной защиты населения области была создана комиссия для выяснения причин, приведших к трагедии. В ходе служебной проверки были проанализированы все этапы оказания медицинской помощи. Течение беременности у Юлии осложнилось гестозом второй половины беременности, в связи с чем она была госпитализирована, получала лечение не в обычном отделении патологии беременных, а в реанимационном отделении перинатального центра.

Проводимая терапия позволила стабилизировать течение заболевания, однако вследствие начавшегося разрыва матки по рубцу (в первых родах было проведено «кесарево сечение») в сосудистое русло попали околоплодные воды. Эмболия околоплодными водами, подтвержденная гистологическим исследованием, является непредотвратимой причиной смерти. Бригада лучших специалистов с 23 часов 31 мая до 6 часов 1 июня пыталась сохранить жизнь Юлии, было сделано все возможное.

— Материнская смертность при такой патологии составляет 85 процентов, это общемировые показатели, — говорит заместитель главного врача областной больницы святителя Иоасафа по родовспоможению Лидия ВАСИЛЬЧЕНКО. – За последние 10 лет у нас в Перинатальном центре не было ни одного подобного случая, и все мы, конечно, очень переживаем и сочувствуем этой семье.

По словам Лидии Сергеевны, Светлана Райкова — врач с 10-летним стажем, приехала из Курска, работает в перинатальном центре с 2004 года. В данный момент, с того самого случая, она находится в отпуске, и, возможно, за пределами области.

— Я не хочу оправдываться, я понимаю родных, обвиняющих врача, но ведь врачи не всесильны, — говорит Лидия Сергеевна.

Наблюдение за малышками ведут непосредственно специалисты перинатального центра. Организовано специальное питание для младенцев. К сотрудникам перинатального центра применены меры дисциплинарного взыскания.

— Члены комиссии беседовали с родственниками Юлии, были объяснены все причины, приведшие к трагедии, — говорит Наталья Зернаева. — Однако горе семьи несоизмеримо ни с какими нашими объяснениями. Еще раз хочу принести извинения и глубокие соболезнования семье Можайцевой Юлии Вячеславовны от себя лично, всех медицинских работников. Простите нас!

… Мать Юлии Любовь Алексеевна, вспоминая со слезами, какая белая, без единой кровинки, была её дочь в гробу, говорит:

— Для врачей это просто случай. А нам как жить? Для нас всех это горе на всю жизнь.

Заявитель: Моя жена умерла при родах. Врачи предложили взамен медсестру

В редакцию Kaktus.media обратился 34-летний Улан Кубатов. Мужчина рассказал, что второй год пытается добиться справедливости и наказать врачей, виновных в смерти его 30-летней жены Миргуль Турдалиевой.

3 декабря 2015 года у них родился сын. А 4 декабря 2015-го его супруги не стало.

«Мы жили очень счастливо. У нас уже росла дочь. В 2015 году, когда Миргуль забеременела, мы сразу же обратились в клинический роддом № 2 Бишкека. Но нас отправили по месту прописки — в роддом № 4», — вспоминает мужчина.

Туда они не хотели обращаться из-за плохой репутации медучреждения. Через знакомых Улан договорился о встрече с заведующей родильного отделения № 2 Рыскуль Асакеевой. В ходе беседы она попросила в качестве оплаты за роды установить ей в доме межкомнатную пластиковую дверь. Он согласился. Супруга начала обследоваться именно в ее отделении, и все было замечательно.

Уже на 40-й неделе беременности Миргуль и Улан направились в больницу, решив узнать, все ли хорошо с ребенком, так как у женщины не отходили воды. Асакеева заверила их, что все нормально, и отправила домой.

«На 41-й неделе воды все-таки отошли, и 2 декабря 2015 года, примерно в 6.00, я отвез супругу в роддом. В тот день она не смогла родить, и 3 декабря, примерно в 01.00, Асакеева приказала врачу Александру Романенко делать кесарево сечение. Видимо, из-за того, что ребенок пролежал в утробе матери больше положенного, в его легкие попала вода. Его сразу же госпитализировали в реанимационное отделение, а мою жену — во взрослую реанимацию», — пояснил Улан.

Утром того же дня Улан позвонил своей супруге, но она уже не могла разговаривать. Он приехал в больницу. На месте Асакеева вновь успокоила его и отправила на работу.

«В 11.00 того же дня мне позвонили врачи и попросили срочно приехать. Якобы нужна операция. По прибытии мне что-то объяснили, и я согласился на операцию. В итоге у меня просили разрешение на операцию трижды, и я, естественно, соглашался. Последнюю операцию Миргуль не выдержала — 4 декабря она умерла. Не знаю почему, но я сразу же поехал в морг и начал просить врачей, чтобы они не проводили вскрытие. Но мне отказали, хотя Миргуль еще не было в морге. Мне объяснили, что при смерти роженицы вскрытие обязательно. Затем я поехал в РУВД Ленинского района Бишкека, где написал заявление в отношении врачей роддома № 2. По приезде в больницу с милицией медики предоставили все документы — справку о смерти, что она умерла от кровотечения, и диагноз. Но у Миргуль еще билось сердце», — сказал Кубатов.

Стоит отметить, если сердцебиение и было, то поддерживалось только искусственно на аппарате.

В ходе расследования были назначены экспертизы. Первая показала, что вины врачей нет. Повторная комиссионная экспертиза показала, что вина полностью лежит на медиках.

«Второй год я пытаюсь добиться справедливости. Но милиция Ленинского РУВД тянет дело. Дело возбуждено в отношении врача Александра Романенко. По моему делу уже сменился третий следователь. Четвертый следователь, Мурат Мамажанов, пытался договориться со мной и предлагал написать встречное заявление. Просил и даже требовал договориться с обвиняемым Романенко. Но я просил его довести дело до конца», — подчеркнул Кубатов.

Он отметил, что через месяц после смерти его супруги он разговаривал с врачами Асакеевой и главврачом роддома Азаматом Алыбаевым. Последний попросил извинения за халатность своих подчиненных и предлагал помощь в виде денег.

«Главврач предлагал, чтобы их медсестра ухаживала за новорожденным сыном, а через некоторое время, если мы понравимся друг другу, предлагал жениться на медсестре. Взамен просил не поднимать скандал», — пояснил вдовец.

Кубатов признается, что сам врач Романенко так и не извинился перед ним. Его коллеги делали это вместо него. После получения результатов первой экспертизы, где было указано, что вины врачей нет, представители роддома и вовсе пропали. Но в марте 2016 года, после повторной комиссионной экспертизы, вновь зашевелились.

«20 октября 2016 года врачи вызвали меня к себе в роддом. Перед входом в кабинет главврача я включил диктофон на телефоне. Алыбаев просил у меня прощения и говорил, что врачи полностью признают свою вину в том, что не спасли мою жену. Выслушав их, я ушел», — сказал Кубатов.

Он обратился в районную прокуратуру, где ему сообщили, что следователь милиции назначил третью экспертизу, так как Романенко не согласен с предыдущим заключением экспертов.

В ходе беседы с замначальника РУВД Ленинского района Бишкека по имени Бакир стало известно, что целый год меняли следователей, так как они были некомпетентными в данном деле. Новый следователь Мурат Мамажанов якобы имеет медицинское образование и легко доведет дело до конца.

Улан уверяет, что заведующая отделением роддома № 2 Рыскуль Асакеева пыталась оказать давление на него через начальство. Оказалось, что строительная фирма, где работает вдовец, ранее проводила капитальный ремонт в роддоме № 2.

Кубатов просит компетентные органы Кыргызстана обратить внимание на его дело и помочь добиться справедливости и наказания виновных в смерти его жены.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector